July 30th, 2015

nose

Туркестанъ, ч.2

Изъ отчета преосвященнаго Иннокентiя, епископа Ташкентскаго и Туркестанскаго (г. Вѣрный, 1916)


Первая помощь была получена со стороны Самарканда, а имянно: ночью съ 13-го на 14-е пришла небольшая часть солдатъ, и того же, 14-го числа въ 11 часовъ прибыла сотня казаков.

Того же 14-го числа сарты тоже получили большое подкрепленiе со стороны Богдана изъ резиденцiи своего хана.
Collapse )

Продолженiе впредь

P.S. Объ авторѣ донесенiя см. справку
nose

Джизъ-бызъ

Ну или вотъ еще такой случай былъ – не далѣе какъ въ воскресенье. Хотѣлъ я состряпать «баранину по-восточному» и отправился за мясомъ. Но у мясника я увидалъ на прилавкѣ «ливеръ баранiй» - сирѣчь сердце, печенку и легкiя, прямо одной «связкой», какъ это все внутри барашкова организма и располагалось. И заполучилъ я этотъ ливеръ за полторы сотни (чуть больше килограмма онъ потянулъ).

Принесъ я его домой, отрѣзалъ и убралъ на бульонъ лишнее (кусокъ трахеи или чего-то вродѣ и кусокъ артерiи), легкiя разрѣзалъ начетверо, сварилъ въ кипяткѣ (минутъ 40) и остудилъ. Печенку почистилъ за это время. Досталъ изъ морозильника курдюкъ, отрѣзалъ отъ него два ломтя и нашинковалъ соломкой толщиной въ женскiй мизинецъ. Потомъ печенку такъ же. Приличную луковицу очистилъ и нарѣзалъ - пополамъ и «лепестками» вдоль. Сердце и легкое – тонкой «лапшой» (изъ легкаго крупные сосуды вырѣзалъ и выбрасывалъ). Спѣлый помидоръ – дольками, чушку – «шашкой», т.е. довольно крупными квадратами. Нѣсколько тонкихъ колечекъ лютой чушки. Пучокъ кинзы нарубилъ.

Казанъ поставилъ на самый большой огонь (а лучше было вокъ взять, но я что-то не догадался). Разогрѣлъ, бросилъ сало. Оно пустило жиръ и начало подрумяниваться – отправилъ къ нему лукъ. Мѣшаю все время. Лукъ запрозрачнѣлъ и размягчился – туда же сердце съ легкимъ. Помѣняли цвѣтъ, а сердце перестало кровить – туда же печенку. Минутъ 5 – и всю растительность, помѣшалъ, посолилъ, посыпалъ зирой и свѣжесмолотымъ перцемъ, еще помѣшалъ и снялъ съ огня.

Ѣли съ большого блюда, съ лепешкой. Къ моему удивленiю, самымъ вкуснымъ, пожалуй, оказалось легкое. По рюмочкѣ тминовки, а какъ же. Три большихъ мужчины наѣлись до отвала, даже чуть осталось, къ моему огорченiю – разогрѣтое потомъ было совсѣмъ не то.