April 3rd, 2021

nose

Сказано.

Бунтъ противъ репутацiи – не такое ужъ необычное дѣло; онъ – составная часть взрослѣнiя и становлѣнiя личности, въ концѣ концовъ, ибо репутацiя и авторитетъ – вещи, безусловно, разныя, однако одно обычно вытекаетъ изъ другого. Проблема музыкальнаго опуса, однако, въ томъ, что репутацiя для него – въ лучшемъ случаѣ штука, безъ которой можно обойтись, въ худшемъ же – вещь, безъ которой обойтись чрезвычайно желательно. И выхода изъ этого колеса нѣтъ. Любыя интерпретацiи, закрепляясь путемъ того или иного консенсуса, имѣютъ печальную привычку со временемъ становиться руководствомъ къ эксплуатацiи. И надобенъ бунтъ, чтобы съ этой ситуацiей покончить; эволюцiей тутъ мало чего добьешься.
И крайнимъ въ этой схемѣ всегда остается слушатель. Бунтъ – удѣлъ исполнителя; меломанъ – человѣкъ мирный и къ революцiямъ не привыкшiй. Гульдъ можетъ думать, что, шпаря Моцарта со скоростью хорошей драмъ-машины, он идетъ противъ репутацiи; слушатель же на выходѣ получаетъ, опять же, никакого не Моцарта, а одного только бунтующаго Гульда; и слушателю еще приходится догадываться, против чего въ данномъ конкретномъ случаѣ вся революцiя затѣяна. Когда же пыль осѣдаетъ, всѣ стороны приходятъ къ консенсусу и новая трактовка медленно, но вѣрно поглощается старой всемогущей репутацiей, слушатель опять остается наединѣ съ вопросомъ – что же онъ слушаетъ? Моцарта или то, что ему разсказали о Моцартѣ?
Вотъ вы включите двадцатый концертъ. Ведь буря, трагедiя и все, что ни поди.
А ведь написано это Моцартомъ въ самый <его> спокойный и плодотворный перiодъ.
Можетъ, онъ что-то другое, помимо бури и трагедiи, хотел сказать? Что-то болѣе важное, что-то болѣе глубокое, что-то, что рождается только въ покоѣ и счастiи?
You’ll never know for sure.
Такъ и бредемъ мы, вмѣстѣ съ нашимъ знанiемъ о музыкѣ умножая наше ученое невѣжество, с одной только надеждой – найти среди сонма накопленныхъ мненiй мѣсто для своего. Тихого. Лишеннaго революцiи. Нужнaго только тебѣ самому.
Ну, и еще, можетъ быть, Моцарту. (А.Рондаревъ)Collapse )